Жан-Люк Нанси о понятии « (avec), Mitsein Хайдеггера, нахождении «около» и возвращении потребности в сообществе.

Несколько слов о поня­тии «с» (avec). «С», или по-латин­ски com-, с кото­рым в латин­ских языках встре­ча­ется вели­кое множе­ство слов, обра­зо­ван­ных с помо­щью con-, com-, co-: collaboration (сотруд­ни­че­ство), contact (сопри­кос­но­ве­ние), covoiturage (совмест­ное исполь­зо­ва­ние авто­мо­би­лей), communisme (комму­низм). По-грече­ски это приставка syn-, с кото­рой у нас сохра­ни­лись такие слова, как «синтез», «синер­гия», «синтагма». «С» много чему послу­жило в фило­со­фии, конечно. Взять все тот же синтез. И commun (общее) или communauté (сооб­ще­ство, общность).

Конечно, «с» как тако­вое, по край­ней мере как пред­лог, нико­гда не было поня­тием. До того самого момента, пока Хайдеггер не ввел его как поня­тие в составе слож­ного немец­кого слова Mitsein, озна­ча­ю­щего «со-бытиé». Еще точнее — Mitdasein, то есть «совмест­ное суще­ство­ва­ние». Mit- в словах Mitsein и Mitdasein, то есть «с» в «быть-с», «суще­ство­вать-с», пони­ма­ется, как уточ­няет Хайдеггер в «Бытии и времени», экзи­стен­ци­ально, а не кате­го­ри­ально. Это озна­чает: если пони­мать «с» кате­го­ри­ально в каче­стве com- (не знаю, как это будет по-русски, по-англий­ски это with), если пони­мать его в кате­го­ри­аль­ном смысле, это будет озна­чать простое распо­ло­же­ние чего-то вместе с чем-то, в одно и то же время и в одном и том же месте, при усло­вии что эти время и место не будут точно опре­де­лены.

Я вместе с вами в виде изоб­ра­же­ния, кото­рое с вами гово­рит. Мое изоб­ра­же­ние с вами, но в какой мере я «с» вами? Это, похоже, отдель­ный вопрос. Однако верно и то, что, согласно Канту, мы не сможем мыслить подо­ба­ю­щим обра­зом и, возможно, вообще не сможем мыслить, если не будем мыслить вместе — совместно друг с другом, потому что слово (и мысль) явля­ется тако­вым, только если у него есть смысл, только если оно встро­ено в комму­ни­ка­цию, то есть уже «c». Язык — это и есть «с», одна из форм и реаль­но­стей «с», но, конечно, не един­ствен­ная.

Наши чувства и мысли с точки зрения содер­жа­ния, то есть наши пред­став­ле­ния, ожида­ния, жела­ния, наши фанта­зии, — все это на самом деле не функ­ци­о­ни­рует иначе как посред­ством «с». Посредством обмена, разде­ле­ния, отправ­ле­ния туда и обратно — от одних к другим. Таким обра­зом, своим Mitsein Хайдеггер хочет сказать, что «с» — это часть или данный нам консти­ту­тив­ный элемент суще­ству­ю­щего как тако­вого. Mitsein или Mitdasein, то есть «суще­ству­ю­щее с» или «суще­ство­вать с». В этом плане, стало быть, экзи­стен­ци­аль­ное пони­ма­ние «с» — это пони­ма­ние того, что «с» есть суще­ствен­ная, фунда­мен­таль­ная, опре­де­ля­ю­щая часть того способа, кото­рым суще­ствуют.

Когда я говорю «суще­ствен­ная часть» я не имею в виду, что это обра­зует сущность, потому что отли­чи­тель­ная черта, — в том, что у него нет сущно­сти, что по-насто­я­щему нет ничего, кроме бытия ex-, вне себя. И отсюда стано­вится более понят­ным, почему Mit- в абсо­лют­ном, стро­гом, риго­ри­сти­че­ском смысле слова обра­зует часть суще­ство­ва­ния, — нет суще­ство­ва­ния без «с». Это верно в отно­ше­нии Dasein в Mitdasein, то есть чело­ве­че­ского суще­ство­ва­ния, но, возможно, что одновре­менно это верно в отно­ше­нии всего суще­ству­ю­щего вообще, по край­ней мере — всего живого.

Почему это Mit- появи­лось в фило­со­фии так поздно в каче­стве поня­тия? Оно появ­ля­ется так поздно в каче­стве поня­тия, потому что оно, несо­мненно, до этого всегда подра­зу­ме­ва­лось в целом ряде первич­ных фило­соф­ских данно­стей, таких как, в част­но­сти, быть поли­ти­че­ским живот­ным, как гово­рит Аристотель, то есть живот­ным, кото­рое живет в городе, нахо­дится именно в городе.

И потому, что оно в городе, оно явля­ется поли­ти­че­ским, иными словами, оно может поль­зо­ваться лого­сом — языком и мышле­нием, — чтобы обсуж­дать, как пишет Аристотель, спра­вед­ли­вое и неспра­вед­ли­вое, сове­щаться и дого­ва­ри­ваться вместе с другими по поводу того, что дает наилуч­шие возмож­но­сти для жизни сообща как жизни благой, как ее опре­де­ляет (вернее, обозна­чает) Аристотель.

При этом оста­ется выяс­нить, чем явля­ется благо благой жизни, а это проис­хо­дит не иначе как посред­ством обсуж­де­ния, обмена речами между инди­ви­дами, кото­рые нахо­дятся в городе.

Итак, первич­ное допу­ще­ние, что чело­век есть суще­ство поли­ти­че­ское — но можно выра­зить это по-другому: чело­век есть суще­ство соци­аль­ное, ущество, вклю­чен­ное в систему отно­ше­ний, — все это накап­ли­ва­лось в языке, и все это имеет харак­тер элемен­тар­ной комму­ни­ка­ции, прису­щей суще­ство­ва­нию, по край­ней мере чело­ве­че­скому (возможно, преиму­ще­ственно чело­ве­че­скому, оста­немся в этих преде­лах), харак­тер, в высшей степени прису­щий суще­ство­ва­нию языка, самой комму­ни­ка­ции: нет суще­ство­ва­ния без комму­ни­ка­ции, и это связано с тем, что «с» есть часть суще­ство­ва­ния.

Интересно, однако, всегда ли это «с» — ну скажем, до конца XVIII — начала XIX века в исто­рии мышле­ния, исто­рии созна­ния, пред­став­ле­ний, а также аффек­тов на Западе, — было изна­чально данным. Сначала мы явля­емся жите­лями одного города, потом мы явля­емся пред­ста­ви­те­лями одного чело­ве­че­ства, потом (вернее, это прохо­дит через все христи­ан­ство) все вместе мы явля­емся чадами одного Бога, одного отца в каче­стве Бога. От малого элемента — скажем, отдель­ной семьи — до более значи­тель­ного элемента всего чело­ве­че­ства «с» всегда суще­ство­вало как некое допу­ще­ние, кото­рое не нужно было ставить под вопрос.

Avec — ново­ев­ро­пей­ское слово, и оно высту­пало неким смеще­нием этой общей изна­чаль­ной данно­сти. И по этой причине слово «комму­низм», комму­ни­сти­че­ская идея появи­лись до Маркса как идея и идеал реали­за­ции жела­ния общего, жела­ния, появив­ше­гося как раз потому, что общее в извест­ном смысле утра­ти­лось, исчезло. Исчезло глав­ным обра­зом в той форме, в какой поли­тико-рели­ги­оз­ное сооб­ще­ство распро­стра­ни­лось на различ­ные виды обще­ства по всей Европе — от России до Америки, кото­рая позже присо­еди­ни­лась к этой же исто­рии.

В насто­я­щее время, напро­тив, преоб­ла­дает ценность инди­вида и даже лично­сти, пусть даже этот термин имеет мораль­ный отте­нок и задей­ствует саму комму­ни­ка­цию — хотя невоз­можно думать и об инди­виде вне комму­ни­ка­ции. Но даже если о нем думают как о месте, источ­нике или агенте действий, инте­ре­сов, жела­ний, пред­став­ле­ний, кото­рые явля­ются его собствен­ными, кото­рые принад­ле­жат ему одному, то это часть мира, кото­рый в фило­соф­ской перспек­тиве можно пред­ста­вить состо­я­щим из лейб­ни­цев­ских монад, то есть полно­стью изоли­ро­ван­ных и уникаль­ных единиц — monos, кото­рые в то же время так или иначе сооб­ща­ются со всеми осталь­ными, потому что каждая монада внутри себя — проек­ция полноты Вселенной, обра­зо­ван­ной мона­дами. И однако же обна­ру­жи­лась нехватка чего-то, а именно общего.

Где это общее? Что нас держит вместе? Что застав­ляет нас общаться? Конечно, мы знаем, что обща­емся, но само по себе слово «общаться», по-види­мому, поте­ряло ценность или силу общего. А что каса­ется «с», то, как и с идеей комму­низма, но также и соци­а­лизма, и потом, гораздо позже (и это ближе к нам), с возвра­ще­нием слова «сооб­ще­ство», жела­ние найти или отыс­кать заново нечто, что было утра­чено, стерто, забыто, вновь заявило о себе.

Так вот, avec по-фран­цуз­ски помо­гает понять, в силу своего латин­ского проис­хож­де­ния, какова суть общего, со-. Avec проис­хо­дит от apud-hŏque, «побли­зо­сти от». Я нахо­жусь побли­зо­сти — не в кате­го­ри­аль­ном отно­ше­нии, не в том смысле, что вот этот каран­даш нахо­дится рядом с этой бума­гой в простран­стве, — но если я побли­зо­сти от кого-то (и даже лучше, навер­ное, пока­зать это на примере близо­сти к живот­ным, близо­сти к кошке или собаке, лошади или льву), то близость гово­рит о чем-то — «вблизи», apud-hŏque, — о чем-то ином, нежели нечто кате­го­ри­аль­ное, а именно о чем-то экзи­стен­ци­аль­ном в каче­стве того, что суще­ствует. Я нахо­жусь побли­зо­сти, что также озна­чает: я прибли­жа­юсь, потом отда­ля­юсь, отсту­паю, — возможно, что ника­кой близо­сти в чистом виде и нет (это отно­си­лось бы к простран­ству). Возможно, что всегда есть близость в прибли­же­нии, отступ­ле­нии, в изме­не­нии глубины кадра, и это своего рода перма­нент­ное кино суще­ство­ва­ния: вот мы прибли­жа­емся, и полу­ча­ется круп­ный план, или, наобо­рот, мы отда­ля­емся от других, пере­ме­ща­емся по отно­ше­нию к ним. Это сбли­же­ние, прибли­же­ние — пожа­луй, слово «прибли­же­ние» наибо­лее точно, поскольку в этом слове слышится и то, что мы подхо­дим к чему-то очень близко, но это всегда «около», à peu près, как гово­рят по-фран­цуз­ски, то есть почти вот это, но нико­гда не в полной мере, не до самого конца. И возможно, что именно на это и проли­вает свет поня­тие «с» в идее общего, комму­низма, сооб­ще­ства.

Прежде, и это продол­жа­лось долго, имела место, более или менее созна­тельно, своего рода проек­ция идеи единой субстан­ции, несо­мненно, обуслов­лен­ная рели­ги­оз­ной христи­ан­ской общи­ной и, в част­но­сти, общи­ной мона­ше­ской или церков­ной в более широ­ком смысле слова. Существо­вало пред­став­ле­ние о том, что мы все — члены одного и того же единого тела. И даже члены мисти­че­ского тела, как об этом гово­рится в христи­ан­ской теоло­гии, — мисти­че­ского тела Христа, тела, кото­рое само по себе есть един­ство.

И, пожа­луй, «с» требует от нас, чтобы мы помыс­лили, что у общего нет сущност­ного един­ства. Безусловно, точно так же нет ника­кого сущност­ного един­ства инди­вида. Субъект, разу­ме­ется, это не сущность; субъ­ект нахо­дится в посто­ян­ной комму­ни­ка­ции, он внешен по отно­ше­нию к себе; субъ­ект обра­ща­ется, полу­чает, он нахо­дится внутри обмена. Стало быть, то общее, кото­рому каждый субъ­ект принад­ле­жит, но не в смысле принад­леж­но­сти орга­ни­че­ской, как часть единого тела (и все же каждый субъ­ект принад­ле­жит так или иначе общему), — само по себе это общее не явля­ется сущност­ным един­ством. И инди­вид, со своей стороны, тоже не явля­ется сущност­ным един­ством.

Если уж возни­кает такое сущност­ное един­ство, то у нас всегда есть право и обязан­ность задаться вопро­сом о том, каким обра­зом это сущност­ное един­ство может всту­пить в отно­ше­ние с другими. По край­ней мере, нахо­дятся ли камни в отно­ше­ниях друг с другом? Говорят, что, как только мы имеем дело с суще­ством чело­ве­че­ским, кото­рое гово­рит, но, возможно, и с живым в целом, уста­нав­ли­ва­ю­щим обмен между особями внутри данного вида, но также и между видами посред­ством разного рода отно­ше­ний, связан­ных с присво­е­нием терри­то­рии, пожи­ра­нием, пита­нием и испраж­не­нием, мы нико­гда не имеем дела с сущност­ным един­ством. И «с», близость — это быть вблизи, но нико­гда не совпа­дать с другим, при этом нахо­дясь с ним в отно­ше­нии, комму­ни­ка­ции, кото­рая не менее суще­ственна, но суще­ственна в экзи­стен­ци­аль­ном модусе, если можно так сказать.

Вот то, чему совре­мен­ный мир должен нас серьезно научить, а это мир, в кото­ром в реак­тив­ной (не скажу реак­ци­он­ной) форме проис­хо­дит возвра­ще­ние сооб­ще­ства, потреб­но­сти в сооб­ще­стве, в том, чтобы утвер­дить себя как принад­ле­жа­щих цели­ком сооб­ще­ству, чтобы гово­рить о нем, напри­мер, в терми­нах корней, укоре­нен­но­сти в почве или как о форме кров­ного родства, об общно­сти крови, — все это уже нам гово­рит том, что в расчет долж­ным обра­зом не прини­ма­ется важность «около» (près), прибли­же­ния, кото­рое нико­гда не есть слия­ние, потому что в случае слия­ния от близо­сти по опре­де­ле­нию ничего не оста­ется. Одно нахо­дится внутри другого. Но если одно полно­стью внутри другого, то нет ни одного, ни другого — полу­ча­ется что-то совер­шенно посто­рон­нее. В этом также заклю­ча­ется опас­ность самого сооб­ще­ства, будь оно рели­ги­оз­ным, нацио­наль­ным, идео­ло­ги­че­ским или аффек­тив­ным.

Сообщество мыслится как един­ство, в каком-то смысле без внеш­него или же таким, кото­рое только и делает, что оттор­гает внеш­нее, другие сооб­ще­ства или других инди­ви­дов, так вот, в мышле­нии такого рода по-преж­нему недо­ста­точно проду­ман­ным оста­ется «с». Понятно, что нахо­дишься не близко и не далеко — стано­вишься чуждым всяче­ской комму­ни­кации.

Жан-Люк Нанси

Французский фило­соф. Автор теории сооб­ще­ства как бытия-вместе. Профессор фило­со­фии Страсбург­ского универ­си­тета. С 1989 по 1997 руко­во­дил факуль­те­том фило­со­фии, линг­ви­стики, инфор­ма­тики, обра­зо­ва­тель­ных наук. Международ­ная премия итальян­ского Общества Ницше (1990).

Опубликовать Поделиться Твитнуть

В данный момент наша афиша пустует!
Если вы хотите, чтобы анонс вашего мероприятия появился у нас на сайте, то напишите нам!