#Тёмная­_экология

Александр Вилейкис о тёмной экологии Тимоти Мортона, проницаемости наблюдателя, гиперобъектах и солидарности с не-человеческим.

Сегодня я буду гово­рить о концепте, кото­рый значим для совре­мен­ной фило­со­фии, потому что пред­став­ляет собой нечто новое по отно­ше­нию ко всем сосед­ним дисци­пли­нам, — это концепт тёмной эколо­гии.

Это концепт приду­мал Тимоти Мортон, британ­ский фило­соф, кото­рый вышел из comparative literature, т. е. из срав­ни­тель­ных иссле­до­ва­ний лите­ра­ту­ро­ве­де­ния. Долгое время он зани­мался британ­ским роман­тиз­мом, рабо­тал с текстами Джейн Остин, Уильяма Вордсворта, Мери Шелли и т.п.

В какой-то момент он понял, что для того, чтобы как-то гово­рить о природе, о внеш­нем мире или в прин­ципе иметь возмож­ность опре­де­лить взаи­мо­от­но­ше­ния между чело­ве­че­ским и тем, что нахо­дится вне, — необ­хо­дим новый концепт, необ­хо­димо изме­нить ту логику, кото­рую мы имели до этого.

Работая с тёмной эколо­гией, Мортон пред­ла­гает несколько вещей. В первую очередь, это «эколо­гия после Природы» или «после суще­ство­ва­ния Мира» (или эколо­гия «без Природы» и «без Мира»). Здесь имеются ввиду тот Мир и та Природа, кото­рые будут писаться с боль­шой буквыт.е. лишён­ные конкрет­ного рефе­рента, «неопо­сре­до­ван­ные» абстракт­ные поня­тия — здесь и далее прим. редак­тора, — и та Природа, кото­рая так или иначе была воспета идеа­лами роман­тизма.


Тёмная эколо­гия посту­ли­рует не только отсут­ствие границ, но и их предель­ное размы­ва­ние.


Таким обра­зом, у нас есть схема, внутри кото­рой суще­ствует наблю­да­тель и внеш­ний к нему Мир. Проблема­тич­ность этой схемы заклю­ча­ется в двух момен­тах.

В первую очередь, наблю­да­тель факти­че­ски исклю­чён из этого Мира, т.к. Миркак абстракт­ное поня­тие с ним ничего сделать не может.

Казалось бы, в чём здесь разница между объектно-ориен­ти­ро­ван­ными онто­ло­ги­ями? В том, что, если следо­вать пред­по­ло­же­ниям Хармана, в любой объектно-ориен­ти­ро­ван­ной онто­ло­гии у объекта есть опре­де­лён­ного рода чёткая концеп­ту­а­ли­за­ция. И хотя объекты усколь­зают, они всё же наде­лены какими-то внеш­ними или внут­рен­ними свой­ствами. Получается, мы можем гово­рить о том, что объекты обла­дают свой­ствами, даже если не можем эти свой­ства назвать. Таким обра­зом произ­во­дится чёткая пози­ция и чёткое созда­ние границ для каждого из объек­тов.

Тёмная эколо­гия в этом смысле отлична, потому что она посту­ли­рует не только отсут­ствие границ, но и их предель­ное размы­ва­ние. Т. е. если бы мы могли сказать хоть что-нибудь об объек­тах, мы бы как раз нахо­ди­лись в той самой пози­ции наблю­да­теля эпохи роман­тизма, — когда у нас есть наблю­да­тель и есть внеш­ний ему Мир, на кото­рый он смот­рит.

Лучшим приме­ром такого взаи­мо­от­но­ше­ния между наблю­да­те­лем и внеш­ним Миром было бы любое произ­ве­де­ние пасто­раль­ной лите­ра­туры, напри­мер, «Уолден, или Жизнь в лесу» амери­кан­ского нату­ра­ли­ста Генри Торо.

Он описы­вает себя и свои взаи­мо­от­но­ше­ния с приро­дой, пере­ска­зы­вает разго­воры с живот­ными, назы­вает сурков гостями. И хотя понятно, что он не может даже помыс­лить, что такое перспек­тива сурка или что такое смот­ре­ние на мир сурка, он всё же пред­по­ла­гает, что сурок к нему прихо­дит и обща­ется.

В опре­де­лён­ном смысле то же самое проис­хо­дит в любом пасто­раль­ном тексте или описа­нии, где мы имеем какие-то чёткие свой­ства, символы или концеп­ту­а­ли­за­ции, принад­ле­жа­щие каждому из объек­тов. Чёткие не потому, что мы гово­рим о конкрет­ном наборе свойств, а потому что объект в прин­ципе обла­дает свой­ствами.


Мортон гово­рит о том, что нужно оста­ваться воспри­им­чи­вым или давать возмож­ность миру себя трав­ми­ро­вать, наблю­дать.


Второй момент, значи­мый для тёмной эколо­гии, явля­ется подрыв этой самой «внеш­ней Природы» или «внеш­него Мира». Мортон часто повто­ряет, что не надо выхо­дить на мета-уровень, не надо пытаться как бы то ни было объяс­нять или прово­дить каузаль­ные связи между внеш­ними для него объек­тами, потому что как только мы начи­наем их прово­дить, мы, по сути, пуска­емся в ту же самую логику роман­тизма, вычле­няя себя из этого мира.

Мортон гово­рит о том, что нужно оста­ваться воспри­им­чи­вым или давать возмож­ность миру себя трав­ми­ро­вать, наблю­дать. Ведь самая боль­шая травма — это когда наблю­да­тель в какой-то момент узнаёт, что он прони­цаем для мира, и прони­ца­емо не только его тело, как было бы в фено­ме­но­ло­гии ужаса у Дилана Трига, или у Юджина Такера, или даже у Мариса Мерло-Понти; а прони­цаем в смысле основ­ного своего свой­ства как наблю­да­теля, когда вы уже не можете гово­рить о том, что наблю­де­ние явля­ется тем самым исклю­чён­ным из мира элемен­том.

Мортон иллю­стри­рует это, обра­ща­ясь к Деррида, описы­вая примеры письма, кото­рые анали­зи­рует Деррида. Когда вы чита­ете какой бы то ни было текст или соот­но­сите себя с ним, вы можете описы­вать любой мате­риал как-то, что суще­ствует здесь и сейчас. Однако в этот момент суще­ству­ете вы, кото­рый читает этот самый мате­риал, и при этом мир влияет на вас даже в момент, когда вы его описы­ва­ете. Вы нико­гда не можете, гово­рит Мортон, описать насто­я­щее, потому что любое описы­ва­е­мое насто­я­щее, явля­ется, во-первых, либо прошлым, либо буду­щим, а во-вторых, само описа­ние предельно насиль­ственно, потому что вы сводите концепты к какой-то логике, в кото­рой вы суще­ству­ете.

И в этом смысле тёмная эколо­гия идёт дальше любой фено­ме­но­ло­гии, даже фено­ме­но­ло­гии чело­ве­че­ского или ужас­ного, потому что оно не только застав­ляет наблю­да­теля увидеть собствен­ное тело или собствен­ную планету, на кото­рой кто-то суще­ство­вал до него, и исто­рию, кото­рая ему не принад­ле­жит, а даже посту­ли­ро­вать то самое, что и наблю­де­ние или перспек­тива ему не принад­ле­жит, что это чужая перспек­тива.

В этом смысле, есте­ственно, очень хоро­шими иллю­стра­ци­ями были бы лавкраф­тов­ские монстры — иллю­стра­ции того, чем тёмная эколо­гия в прин­ципе и явля­ется.

Ещё одной важной пробле­мой для тёмной эколо­гии явля­ется проблема гипе­р­объ­ек­тов. Гиперобъ­екты на самом деле ничем не отли­ча­ются от обыч­ных объек­тов, в их пони­ма­нии для тёмной эколо­гии они просто очень боль­шие. Различием здесь явля­ется разли­чие размера.

Если вкратце, то гипе­р­объ­екты — это объекты, размер или масштаб кото­рых значи­тельно превы­шает чело­ве­че­ские способ­но­сти воспри­я­тия, они так или иначе приво­дят чело­века в состо­я­ние шока.

Мы с вами прекрасно можем пред­ста­вить, что такое беско­неч­ность на симво­ли­че­ском или ином уровне, — для нас это не состав­ляет проблем; но пред­ста­вить, что такое после­до­ва­тельно прожи­ва­е­мая тысяча лет, две тысячи лет, милли­ард лет, — для нас явля­ется попро­сту невоз­мож­ным, ведь чтобы после­до­ва­тельно пред­ста­вить себе, что такое прожить милли­ард лет, нужно затра­тить милли­ард лет. Человече­ские суще­ства не живут в гори­зонте этих собы­тий.

Однако, как утвер­ждает тёмная эколо­гия, нас окру­жают объекты, кото­рые в этих гори­зон­тах живут. Собственно, полу­рас­пад урана и все осталь­ные элементы: камни, планеты, текто­ни­че­ские толчки, нефть, всё осталь­ное — суще­ствуют именно в этих времен­ных рамках.


Лавкрафтов­ские монстры — это иллю­стра­ции того, чем тёмная эколо­гия в прин­ципе и явля­ется.


Таким обра­зом полу­ча­ется, что перспек­тива объек­тов явля­ется отлич­ной от перспек­тивы чело­века, и не только отлич­ной, но и наво­дя­щей на него ужас своим масшта­бом. Этот пример, кото­рому Мортон посвя­щает прак­ти­че­ски целую книгу«Hyperobjects: Philosophy and Ecology after the End of the World», — с одной стороны выгля­дит доста­точно простым, но с другой стороны, на уровне пони­ма­ния очень сильно отра­жает воспри­я­тие и логику того, с чем мы стал­ки­ва­емся, когда гово­рим о гипе­р­объ­ек­тах и объек­тах «внеш­него Мира».

Этот пример даёт нам доста­точно мало концеп­ту­аль­ной инфор­ма­ции, однако в свою очередь может создать какое-то ощуще­ние ужаса от столк­но­ве­ния со «внеш­ним» или ощуще­ние ужаса от столк­но­ве­ния с приро­дой. С приро­дой, — не как с Природой макси­мально пасте­ри­зи­ро­ван­ной, а с приро­дой, наобо­рот, дикой, угне­тён­ной частью кото­рой чело­век, по Мортону, и явля­ется.

Ещё одним таким рази­тель­ным приме­ром для Мортона явля­ется вопрос о грани­цах. В конце концов, гово­рит Мортон, мы не можем тщательно указать на границы своего собствен­ного чело­ве­че­ского тела. Являются ли объекты, кото­рые несёт чело­век в своём орга­низме, его частью? Или явля­ется ли его код ДНК частью самого орга­низма? Или явля­ются мито­хон­дри­аль­ные ДНК частью орга­низма? Являются ли мысли, идеи, образы и память чело­века частью его орга­низма? Все эти вопросы не имеют чёткого ответа, более того, они не заслу­жи­вают какого-то ответа вообще. Эти вопросы призваны скорее ещё раз поста­вить под сомне­ние сам концепт орга­низма или какой-то устой­чи­вой чело­веч­но­сти в прин­ципе.

В своей книге «Solidarity with Non-Human People» Тимоти Мортон гово­рит о новой важной вещи — возмож­но­сти пози­тив­ного проекта тёмной эколо­гии. На момент книги «Hyperobjects» или более ранних работ пози­тив­ный проект тёмной эколо­гии выри­со­вы­вался пока в очень стран­ных вари­ан­тах. Например, в книге «Dark Ecology», это были рассуж­де­ния о возмож­ной пере­с­борке мира через какие-то игры или чего-то подоб­ного, а в книге «Hyperobjects» иссле­ду­ется состо­я­ние ужаса и пере­жи­ва­ния, кото­рые испы­ты­вали люди, стал­ки­ва­ясь с гипе­р­объ­ек­тами.


Солидарность с нече­ло­ве­че­ским или с „Non-human-people“, в значе­нии Мортона, — это соли­дар­ность или сосу­ще­ство­ва­ние с тем, что общего с нами не имеет


Однако уже в «Solidarity with Non-Human People» в тёмной эколо­гии, по мнению Мортона, появ­ля­ется некий пози­тив­ный проект довольно марк­сист­кого толка. Работая с таким авто­ром, как Луи Альтюссер, Мортон пыта­ется выпра­вить баги, кото­рые, по его мнению, проис­хо­дили в преды­ду­щей теории и выявить пози­тив­ное.

В пози­тив­ном проекте тёмная эколо­гия — это способ соли­дар­но­сти с не-чело­ве­че­ским или с «Non-human-people» в новой, стран­ной соли­дар­но­сти. Обычная соли­дар­ность, вне зави­си­мо­сти от её концепта и значе­ния, бази­ру­ется на общно­сти неких риту­а­лов или объек­тов и взаи­мо­дей­ствии с этим: у нас есть общие друзья, общие враги, общий дом, в целом — некая объеди­ня­ю­щая интен­ция.

А соли­дар­ность с не-чело­ве­че­ским или с «Non-human-people», в значе­нии Мортона, — это соли­дар­ность или сосу­ще­ство­ва­ние с тем, что общего с нами не имеет. Потому что, когда мы заяв­ляем, что имеем нечто общее, мы вынуж­дены прово­дить границы между объек­тами, а в спек­траль­ном мире тёмной эколо­гии это в прин­ципе невоз­можно.

Заканчивая разго­вор о темной эколо­гии как концепте, хоте­лось бы приве­сти логику Мортона, кото­рую он приво­дит в книге «Solidarity with Non-Human People» — это образ англий­ского «being kind». Здесь оно плохо пере­во­дится на русский, потому что «kind» парал­лельно озна­чает и доброту, и видо­вую принад­леж­ность. Введённая Тимоти Мортоном струк­тура «being kind» по отно­ше­нию к тому, что нас окру­жает, — и есть та логика, в кото­рой Мортон стре­мится вопло­тить пози­тив­ный аспект концеп­ции тёмной эколо­гии.

Забавный факт: Тимоти Мортон явля­ется боль­шим фана­том сери­ала «Доктор Кто». И основ­ная идея 10-й сезона в простой фразе «Just be kind» ­как раз пере­се­ка­ется в тем возмож­ным пози­тив­ным посы­лом тёмной эколо­гии, кото­рый мы могли бы пред­ста­вить во взаи­мо­от­но­ше­ниях наблю­да­теля и внеш­него Мира или Природы.

Александр Вилейкис

Философ, осно­ва­тель Центра новой фило­со­фии. В сферу иссле­до­ва­тель­ских инте­ре­сов входят объектно-ориен­ти­ро­ван­ная фило­со­фия, тёмная эколо­гии Тимоти Мортона, Делёз и Беньямин.

Опубликовать Поделиться Твитнуть

В данный момент наша афиша пустует!
Если вы хотите, чтобы анонс вашего мероприятия появился у нас на сайте, то напишите нам!