Оксана Тимофеева о темном материализме Юджина Такера, великом Внешнем и не-человеческом как сокровенном.

В книге под назва­нием «В пыли этой планеты» фило­соф Юджин Такер разви­вает тёмный мате­ри­а­лизм в свое­об­раз­ном жанре фило­соф­ского хоррора. По мысли Такера, слово мир имеет три разные смысла. Первый — это мир-для-нас, или попро­сту Мир. Второй — мир-в-себе, или Земля. Третий — мир-без-нас, или Планета.

Мир — антро­по­цен­три­чен, Земля — есте­ственна, а внуша­ю­щая ужас Планета — сверхъ­есте­ственна. Землю (или Природу), по боль­шей части нахо­дя­щей своё выра­же­ние в иссле­до­ва­ниях есте­ствен­ных наук, Такер назы­вает пара­док­саль­ным поня­тием. Как только мы начи­наем мыслить её или пыта­емся произ­ве­сти над ней какое-то действие, она пере­стаёт быть миром-в-себе и стано­вится миром-для-нас.

Наибольший инте­рес для Такера пред­став­ляет послед­ний, сверхъ­есте­ствен­ный мир, пони­ма­ние или не пони­ма­ние кото­рого он пыта­ется осво­бо­дить от любых антро­по­морф­ных проек­ций. Он заяв­ляет, что мысль не явля­ется чело­ве­че­ской, что природа не явля­ется есте­ствен­ной, и что жизнь не принад­ле­жит живому, самим живым суще­ствам, но явля­ется по отно­ше­нию к ним чем-то чуждым и даже внеш­ним. А буду­щее фило­со­фии лежит в мисти­цизме, но это особый мисти­цизм — не теоло­ги­че­ский, как, напри­мер, сред­не­ве­ко­вый мисти­цизм, а мисти­цизм клима­то­ло­ги­че­ский, связан­ный обра­ще­нием не к боже­ствен­ному суще­ству, не со слия­нием с боже­ствен­ной субстан­цией, а с ради­каль­ным разъ­еди­не­нием, разры­вом и отчуж­дён­но­стью между сущно­стью и миром, с такой нече­ло­ве­че­ской злове­щей мате­рией.

Не разде­ляя мисти­че­ского духа фило­со­фии Такера, я бы хотела всё-таки сказать, что признаю это разде­ле­ние на три мира довольно-таки продук­тив­ным и инте­рес­ным. И должна доба­вить, что мир-для-нас, мир-в-себе и мир-без-нас всё-таки стоит рассмат­ри­вать не как три отдель­ные сущно­сти, а, скорее, их следует пред­ста­вить в виде трёх концен­три­че­ских кругов. Самый малень­кий, внут­рен­ний круг — это мир-для-нас, Мир. Тот, что побольше — это Земля. А самый боль­шой, внеш­ний круг — это так назы­ва­е­мая Планета, косми­че­ский мир. Однако, в конеч­ном счёте, эти три круга вполне могут быть одина­ко­вой вели­чины и даже зани­мать одно и тоже место, поскольку разли­чие между ними носит не геомет­ри­че­ский, а топо­ло­ги­че­ский харак­тер.

Круг первый — это как дом, в кото­ром мы живём. В этом доме нам всё знакомо: мы окру­жены вещами и пред­ме­тами, кото­рые нам принад­ле­жат. Мы откры­ваем двери своего круга и выхо­дим наружу, оказы­ва­ясь таким обра­зом во втором круге, где обитают живот­ные и расте­ния. Это природа как тако­вая или мир-в-себе, или, заим­ствуя имя, кото­рое Квентин Мейясу даёт вещам-в-себе по ту сторону какого бы то ни было отно­ше­ния к субъ­екту или корре­ля­ции, — вели­кое Внешнее. Мы берём что-то из этого мира, — пищу, воду, огонь для нашего гипо­те­ти­че­ского очага, — и возвра­ща­емся назад, в наше антро­по­морф­ное жилище. Но мы знаем, что есть ещё одни двери и они выхо­дят из Природы в ещё более вели­кое Внешнее, куда не ходят даже звери. Это третий мир, насе­лён­ный богами, демо­нами, тёмными силами и другими сущно­стями, кото­рые по каким-то причи­нам мы не можем или не хотим объяс­нять рацио­нально, даже если они явля­ются делом наших рук или порож­де­нием нашего ума.

Возможно этот трой­ной круг Мира, Земли и Планеты все ещё на самом деле устроен как чело­ве­че­ское жилище со своими сочле­нён­ными внут­рен­ними и внеш­ними простран­ствами. В Древней Греции внеш­няя часть этой струк­туры назы­ва­лась космос, а внут­рен­няя — ойкос. У послед­него слова сразу несколько смыс­лов — это и дом, и домо­хо­зяй­ство, и семья. Но также и собствен­ность семьи, вклю­чая рабов. Сегодня эти смыслы отча­сти сохра­нены в сино­ни­мич­ных, родствен­ных словах эконо­мика и эколо­гия. И эконо­мика, и эколо­гия имеют дело с миром и с приро­дой (будь то жизнен­ный мир, окру­жа­ю­щая среда или же источ­ники и ресурсы). Они сопря­жены: по ту сторону эколо­гии всегда эконо­мика и наобо­рот. Это наш земной дом. В нём мы живём, здесь мы держим рабов, здесь мы обме­ни­ваем жизнь на деньги.

Мой ответ тёмному мате­ри­а­лизму следу­ю­щий. Это жуткое простран­ство космоса, мир-без-нас, — на самом деле не вне и не вокруг уютного простран­ства ойкоса, кото­рый мы делим с другими живыми и нежи­выми суще­ствами, но пара­док­саль­ным обра­зом возни­кает в самой его серд­це­вине. Внешнее — внутри. Кажущееся нам абсо­лютно чуждым и чудо­вищ­ным, оно обна­ру­жи­ва­ется там, где мы нико­гда не поду­мали бы его искать.

Как совер­шенно точно заме­чает словен­ский фило­соф и пред­ста­ви­тель­ница Люблянской школы психо­ана­лиза Аленка Зупанчич, вели­кое Внешнее — это фанта­зия, скры­ва­ю­щая реаль­ное, кото­рое уже прямо здесь. Однако тот факт, что это фанта­зия, вовсе не озна­чает, что ей можно прене­бречь. Психоана­лиз учит нас тому, что фанта­зия не менее, а может быть даже и более важна, чем так назы­ва­е­мая реаль­ность.

Фантасти­че­ский мир-без-нас не только сцеп­лен с миром-для-нас, но и являет собой своего рода его изнанку или внут­рен­нюю истину. Он жуткий, неуют­ный в той мере, в какой не-чело­ве­че­ский и не-есте­ствен­ный. Приставка не-, однако, в данном случае не просто обозна­чает отри­ца­ние, но произ­во­дит свое­об­раз­ное смеще­ние, кото­рое диалек­ти­че­ски обора­чи­вает уютное, чело­ве­че­ское и есте­ствен­ное в их проти­во­по­лож­ность. При этом сохра­няет то, что было подверг­нуто отри­ца­нию, в таком пере­вёр­ну­том виде в превра­щён­ной форме. По мысли Фрейда, жуткое — это особый вид страш­ного. Это нечто, когда-то вытес­нен­ное, а ныне возвра­ща­ю­ще­еся. Тем самым, оно не явля­ется чем-то новым или чуждым, а есть, напро­тив, нечто издавна извест­ное душев­ной жизни и отчуж­дён­ное от неё лишь под действием процесса вытес­не­ния. Бессозна­тель­ное, таким обра­зом, — это не зага­доч­ная субстан­ци­аль­ная реаль­ность по ту сторону нашей психи­че­ской жизни, а струк­тур­ное обра­зо­ва­ние процесса вытес­не­ния, кото­рое, как пояс­няет Жак Лакан, всегда совпа­дает с возвра­ще­нием вытес­нен­ного. Подобным обра­зом и бесче­ло­веч­ное, сверхъ­есте­ствен­ное плане­тар­ное Внешнее, можно пони­мать как, в тоже время, самое сокро­вен­ное, возвра­ща­ю­щи­еся из глубин или поверх­но­стей забве­ния в таком не вполне узна­ва­е­мом обличии.

Оксана Тимофеева

Русский фило­соф, автор работ по фило­со­фии живот­ных и эроти­че­ской фило­со­фии Жоржа Батая. Кандидат фило­соф­ских наук.

Член твор­че­ской плат­формы «Что делать?». Заместитель глав­ного редак­тора журнала «Стасис». Номинатор лите­ра­тур­ной Премии имени Александра Пятигорского первого сезона.

Опубликовать Поделиться Твитнуть

В данный момент наша афиша пустует!
Если вы хотите, чтобы анонс вашего мероприятия появился у нас на сайте, то напишите нам!